Полифонический роман Полифония (древнегр. poliрhonia — многоголосие) — музыкальный термин, обозначающий великий музыкальный стиль, господствовавший в Европе до середины ХVIII в. (до великого классицизма). В полифонии в отличие от гармонии (см. также додекафониясм.) нет деления на мелодию и аккомпанемент, все голоса равноправно ведут свои партии, от наложения которых образуется полифонический стиль — стиль мотетов, фуг и полифонических фантазий.

М. М. Бахтин применил термин П. р. прежде всего к творчеству Достоевского в книге «Проблемы творчества Достоевского». Книга вышла в 1929 г. и практически осталась незамеченной. Бахтин был репрессирован (сослан в Саранск). После издания этой книги с изменениями и под названием «Проблемы поэтики Достоевского» в 1963 г. она принесла Бахтину мировую славу, сделав его одним из самых знаменитых русских филологов и философов советского периода.

Бахтин был авангардистом в литературоведении (ср. авангардное искусствосм.). Он придумал какое-то совершенно свое, альтернативное литературоведение (см. также карнавализациясм.). Под П. р. Бахтин понимал тот факт, что в отличие от других писателей Достоевский в своих главных произведениях ведет все голоса персонажей как самостоятельные партии. Здесь нет «мелодии и аккомпанемента» и, конечно, нет никакой «гармонии». Борьба и взаимное отражение сознаний и идей составляет, по Бахтину, суть поэтики Достоевского. Его герой, пишет Бахтин, «более всего думает о том, что о нем думают и могут думать другие, он стремится забежать вперед чужому сознанию, каждой чужой мысли о нем, каждой точке зрения на него. При всех существенных моментах своих признаний он старается предвосхитить возможное определение и оценку его другим, угадать смысл и тон этой оценки и старается тщательно сформулировать эти возможные чужие слова о нем, перебивая свою речь воображаемыми чужими репликами».

Вот пример полифонического проведения идеи в романе «Преступление и наказание»: Раскольников еще до начала действия романа опубликовал в газете статью с изложением теоретических основ своей идеи. Достоевский нигде не излагает этой статьи в монологической форме. Мы впервые знакомимся с ее содержанием [...] в напряженном и страшном для Раскольникова диалоге с Порфирием [...). Сначала статью излагает Порфирий, и притом излагает в нарочито утрированной и провоцирующей форме. Это внутреннее диалогизированное изложение все время перебивается вопросами, обращенными к Раскольникову, и репликами этого последнего. Затем свою статью излагает сам Раскольников, все время перебиваемый провоцирующими вопросами и замечаниями [...]. В результате идея Раскольникова появляется перед нами в интериндивидуальной зоне напряженной борьбы нескольких индивидуальных сознаний, причем теоретический статус идеи неразрывно сочетается с последними жизненными позициями участников диалога».

При этом неотъемлемой чертой П. р. Бахтин считает то, что голос автора романа не имеет никаких преимуществ перед голосами персонажей. Особенно это заметно, когда Достоевский вводит рассказчика, принимающего участие в действии на правах второстепенного персонажа («хроникер» в «Бесах»).

Другая особенность поэтики П. р. — герои, обрастая чужими голосами, приобретают идеологических двойников. Так, двойниками Раскольникова являются Свидригайлов и Лужин, двойниками Ставрогина — Кириллов и Шатов.

Наконец, Бахтин противопоставляет П. р. Достоевского монологическому роману Л. Н. Толстого, где автор является полновластным хозяином своих персонажей, а они — его марионетками.

Не боясь преувеличения, можно сказать, что вся модернистская проза ХХ в. выросла из Толстого и Достоевского, либо беря линию одного из них (так, Джеймс полифоничен, а Пруст монологичен), либо парадоксальным образом их сочетая, как это имеет место в творчестве Томаса Манна и Фолкнера.

В «Волшебной горе»см. Т. Манна Ганс Касторп постоянно пребывает в «интеривдивидуальной зоне» своих «герметических педагогов» — Сеттембрини и Нафты, Клавдии и Перекорна, Беренса и Кроковского. Но при этом авторитарность чисто толстовского авторского голоса здесь тоже очевидным образом присутствует.

В «Докторе Фаустусе»см. полифонический тон задает фигура рассказчика Серенуса Цейтблома, который в процессе написания биографии своего друга, гениального композитора Леверкюна, находится с ним в отношениях напряженной полемики. Прямой отсылкой к П. р. Достоевского («Братьям Карамазовым») является диалог Леверкюна с чертом, где герой хочет убедить себя в нереальности собеседника, «интериоризировать» диалог, превратить его во внутреннюю речь и тем самым лишить истинности.

Особая «редуцированная полифония» присутствует в прозе Фолкнера, особенно в романе «Шум и ярость»см. и трилогии о Сноупсах («Деревушка», «Город», «Особняк»). «Шум и ярость» представляет собой композицию из четырех частей, каждую из которых ведет свой голос — трое братьев Компсонов и (последнюю часть) автор. В трилогии о Сноупсах голоса получают попеременно «простаки» Чик Малиссон и В. К. Рэтлиф и утонченный Гэвин Стивенс. При этом в обоих романах одно и то же содержание передается разными лицами по-разному (ср. также событиесм.).

Концепция П. р. Бахтина (см. также карнавализациисм.) философски чрезвычайно обогатила отечественное и западное литературоведение, превратила его из скучной описательной фактографии в увлекательную интеллектуальную языковую игрусм. (см.).


Лит.:

Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. — М., 1963.

Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. — М., 1976.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М., 1979.


В.Руднев «Словарь культуры ХХ в.»
Полифонический роман

[ к титульной странице ]